Курсовая работа на тему: Чаадаев о прошлом и стоящем России. Будущее России по Философическим письмам, Апологии сумасшедшего

Введение

Попытки осознания особенности развития русского народа, русского государства, предпринимались очень давно. Таковыми были и формула: "Москва третий Рим", и рассуждения Ивана грозного, и "Путешествие из Петербурга в Москву" Радищева, некоторые декабристские разработки, например "Русская правда" Пестеля или другие конституционные проекты. Документами русского национального самосознания были собственно исторические изыскания XVIII - XIX в., например "История государства Российского" Карамзина.

Но конституция России, выдвинутая в "философических письмах" является первым в истории русской общественной мысли документом русского национального самосознания, в котором осмысленно ведется в широком философско - историческом контексте.

Но именно попытка Чаадаева, произведенная в столь обобщающей форме, выявляющая целый ряд исторических закономерностей производящая их сопоставление с русской действительностью, и историей, подвергающая в этой связи и ту и другую острой критике - была совершенно нетрадиционной.

И в этом смысле "Философские письма" являются произведением поистине новаторским, делающим эпоху.

Оглавление

- Введение. 3

- Чаадаев о прошлом и настоящем России

- Будущее России по Философическим письмам, Апологии сумасшедшего

- Заключение. 11

- Список используемой литературы 12

Заключение

Концепция России, выдвинутая в "Философических письмах", является первым в истории русской общественной мысли документом русского национального самосознания, в котором осмысление ведется в широком философско - историческом контексте.

Попытки построения концепции истории развития русского народа предпринимались и раньше, по мнению попытка Чаадаева, произведенная в столь обещающей форме, выявляющая целый ряд исторических закономерностей - была совершенно нетрадиционной.

В этом смысле "Философические письма" являются произведением поистине новаторским, делающим эпоху. В процессе построения своей теории Чаадаев сосредотачивается на многих "действительных болезнях" и несовершенствах русской жизни. Тут и крепостничество, и отсутствие основных демократических свобод, устоев, традиций, тут и бескультурье народа, подражательность, поверхностное усвоение культуры западной. Само выявление этого комплекса, выведение его на свет общественного обсуждения - факт огромной исторической важности для русской общественной мысли.

Появление "Философических писем" в открытой печати произвело впечатление выстрела в "темную ночь", и было с сущности первым гласным общественным протестом такого масштаба, после того, как было подавлено восстание декабристов. Критика Чаадаевым России была по существу продолжением декабристкой критики.

Дать общую оценку политическим взглядам Чаадаева непросто. Главная трудность состоит в том, что Чаадаев противоречив.

Но двойственность, а порой и множественность его суждений, постоянное отрицание даже самого себя - отражает неоднозначный и противоречивый характер его философии.

Чаадаев явление крупное, самобытное, во многом определившее дальнейший ход развития русского самосознания.

Общепризнанно, что Чаадаев повлиял на духовное становление великих русских поэтов - Пушкина и Лермонтова. Именно к Чаадаеву восходит разделение русской общественной мысли на западничество и славянофильство.

Широкое распространение получили в русской общественной мысли после Чаадаева, идеи, высказанные им еще в 30-х г.г., относительно грядущего лидерства России во Всемирной истории, принципиальный интернационализм его концепции построения будущего, протест национальной ограниченности и агрессивности, против попыток навязать другим нациям и странам свои порядки и принципы жизни.

Чаадаевская концепция "истинного патриотизма" - продолжает лучшие традиции русской общественной мысли, и прежде всего декабризма.

Список литературы

1. Галактионов А.А Никандров Л.Ф. Русская философия IX - XIX вв. Л: ЛГУ 1989 .

2. Лазарев В.В. Чаадаев М.: Юридическая литература 1986.

3. П.Я.Чаадаев. Полное собрание сочинений Т.1. М. Изд. Наука 1991.